— Нет. Ты сам в начале игры сказал, что половина спичек мои.

Син спрятал спички в нагрудный кармашек, туда, где прежде лежала малявина.

— Хорошо… — протянул Казин. В голове созревала мысль, которой он боялся дать четкое определение, чтобы син не рассек ее прежде времени. — Хорошо… значит, придется до завтра терпеть…

— Я же сижу без синтезатора, — словно специально подыграл Казину син. — Если хочешь, я весь коробок поставлю против синтезатора. — Ха! — Казин даже не посчитал нужным скрывать презрение. — Спичкам цена копейка, а За твою фигулину я целую ночь отрабатывать должен. Сидел бы сейчас дома, а не сушил бы тебя вместе с твоей тарелкой.

Казин поднялся, пошарил на полке со всякой ерундой, нашел старую, еще советской чеканки копейку. Когда-то этих копеек валялась тут целая пригоршня, рабочие играли на них в свободную минуту, а потом сваливали обратно на полку.

Теперь монетки растерялись, но одну Олег все же сыскал.

— Вот это и есть копейка, — внушительно произнес хозяйственный крановщик, щелчком выкладывая монетку на стол. — Будешь играть?

Син оглядел копеечку и решительно брякнул на стол коробок.

Сдали карты. Казину выпал марьяжик, а у сина явно ничего не было.

«Хороша парочка, баран да ярочка», — на пробу мысленно произнес Казин.

— Марьяж, что ли? — переспросил догадливый син и сбросил, не удваивая ставки.

— Трефовый, — признал Казин, сгребая отыгранный коробок. — Ну что, пошли по-крупному? Что ставишь против фигулины?

Син вскочил и побежал к астроходу.

— Две бери! — крикнул вдогонку Олег. — Ежели удваивать придется, я малявину поставлю!

— Вот! — син выставил на стол радужное полушарие.

— Что за штуковина? — предусмотрительно спросил Казин, хотя уже внутренне решил брать все без разбора.

— Климатизатор. Любую атмосферу в корабле сделать может.

— Ага. Это вроде как кондиционер? Потом научишь, как им пользоваться.