Зато если карта перла, круглые глазки сина начинали блестеть особенно ярко, а четырехпалые руки, которыми больше трех карт и не удержишь, принимались азартно дрожать. Но при этом он ни разу не удвоил ставки, если у Казина на руках оказывалось хоть на одно очко больше, так что все спички неуклонно, одна за другой перекочевали к инопланетчику.

— Чего ж ты не удваивал? — злился Казин, предъявляя крюк против синовских пятнадцати очков. — У тебя же хорошая карта!

— Но у тебя — лучше, — пискливо ответствовал инозвездный гость. — Удвоил бы и проиграл со своей хорошей картой в два раза больше…

«Подглядывает!» — решил Казин.

— Ничего я не подглядываю! — обиженно заявил син.

Казин вздрогнул, но ничего не сказал. Сдал по три карты, открыл козыря, выставил на кон предпоследнюю спичину, поднял карты, так, чтобы при всем желании син не мог ничего увидеть. Первой картой шла никчемушная девятка червей.

Осторожно сдвинул карту. Следом явился валет крестей.

«Картешечка…» — сохраняя непроницаемое выражение лица, подумал Казин.

— Картешечка это как? — поинтересовался син, всем видом показывая, что ему карта привалила.

— Картешечка как картошечка, — задумчиво выговорил Казин. Потом он поднял голову и спросил ошеломленно:

— Так ты что, мысли мои подслушиваешь, что ли?

— А как же!… — ничуть не смущаясь, признался син. — Должен же я у тебя выиграть.

Казин, не глядя на третью карту, удвоил ставку, син тут же уравнял и предъявил четырнадцать очков. Даже если бы у Казина пришел туз к открытому валету, при таком раскладе он все равно проигрывал бы.

Син, довольно урча, упихивал спички в коробок.

— Ты погоди, — сказал Казин, — мне же прикуривать надо.

— Мое! — твердо постулировал син. — Я их выиграл.

— Что же мне, до завтра без курева сидеть? — возмутился Казин. — Хотя бы половину отдай, ты же на мои играть начинал.